Город, в который ты влюблен

18 апреля 2016


Урал… город Нижняя Салда. Как описать город, который любишь, как объяснить его особенности, как оценить и измерить его историческую ценность? Какие «плоды» принес небольшой уральский город с пятнадцатитысячным населением огромной России?..

ы

Итак, начало 1760 года. …в глухой уральской тайге Демидовы, поставив, сначала крест, а затем деревянную церковь во имя великомученика Никиты, построили по последнему слову техники тех лет железоделательный завод. Новейшие европейские технологии заработали рядом с деревянными избами, поставленными на корни-пеньки тех деревьев, из которых эти избы построены. (Подобные дома до сих пор ещё встречаются в нашем городе).

И вот результаты первых ста лет, (1760-1860 годы). Рождённый Демидовыми город отблагодарил своих создателей лучшим в Европе и в мире железом, которое защищало страну от наших «друзей-соседей». Крепостной Колногоров вырос от простого рабочего до управляющего Салдинским заводом, а затем и всем Демидовским краем.  Деревянная церковь и избы превратились в «каменные жемчужины» архитектурного творчества.

В 1828 году, один из любимых учеников Монферрана, помогавший своему учителю в Санкт-Петербурге строить Исаакиевский собор, крепостной архитектор Александр Петрович Чеботарёв, построил в честь победы над Наполеоном величественный храм Николая Чудотворца. На колокольне поставили голландские часы, подарок Петра I, восстановленные заводским мастером Егором Жепинским. И забили куранты над уральским лесом. Расписывали храм крепостные художники Демидова, Баженов и Арефьев, обученные в Италии искусству живописи. Так в Салде появилась частица величественного Санкт-Петербурга. Спроектировал Чеботарёв и много заводских зданий, до сих пор служащих заводу.

Рабочие на Урале жили далеко не бедно. Каменные дома мастеровых завода, конца первого столетия истории города, до сих пор стоят, и дают кров салдинцам.  Сохранились и прекрасные образцы деревянного зодчества. Что-то утрачивается, что-то ещё живёт. Часто встречаются двухэтажные дома с каменным первым этажом и деревянным верхним.

img137

Салдинец тех лет, как и большинство уральцев, мог не только «делать железо».  Каждый держал своё хозяйство, лошадей, коров и так далее. Заготавливали сено, держали огороды, собирали кедровый орех. Именно благодаря таким способностям русского человека, мудрый немецкий канцлер Бисмарк и считал очень опасным и бесполезным делом нападать на Россию

Заканчивалось первое столетие города-завода. Достойным делом стало производство, уже в 1851 году, рельсов для первой в России Никольской железной дороги. Самоучка Колногоров устанавливает в 1859 году газовое освещение завода. Для примера, газовое освещение в Санкт-Петербурге было установлено в 1835 году, а в Москве в 1865.

За сто лет работы Нижнесалдинский завод выделил 12394100 пудов железа, а за пять лет с начала рельсопрокатного производства было изготовлено 1720000 пудов рельсов. Англия покупала изношенные Салдинские рельсы по цене своих новых. Качество Салдинского металла было намного выше. Очень многое из достижений русской мысли, реализованной в Нижней Салде за это первое столетие, не упомянуты мной. Слишком о многом ещё, можно сказать. Но, пора переходить на вторую 100-летнюю страницу истории. 1860-1960 годы. Две даты, а сколько всего… Многие страны не испытывали такого и за 1000 лет. На смену Колмогорову, ставшему помощником управляющего Нижнетагильского округа, в Салду в 1864 году приезжает Константин Павлович Поленов. Обедневший аристократ, выпускник Московского университета физико-математического факультета, астроном, выпускник Геодезического отделения академии Генерального штаба, согласился оставить столицу и приехать в Салду Демидовы умели подбирать кадры. Многие историки считают, что Поленов мог стать величайшим учёным своего времени.

Весь период с 1860 по 1917 годы идёт совершенствование техники завода. Рабочие завода   Н. И. Алексеев, И. А.Шорин, А. А. Зобнин, М. В. Саканцев стажируются во Франции и Швеции. Это 1875 год. Необходимо освоить бессемеровское производство. Уже в 1875 году в Салде торжественно запускают в производство новый бессемеровский цех. И, как всегда, европейские технологии в Салде не только освоили, но и улучшили.  «Русское бессемерование» — плод трудов Поленова. И это далеко не единственный «плод». Новый способ закалки стали, электрическое освещение на заводе (ещё до изобретения Яблочкова) … Поленов считал, что изобретения человеческого ума должны быть общим достоянием, и не патентовал ничего.

Поленов привёз в Салду своего друга, простого сельского священника Н.Н. Мамина. Другом Поленова стал сын священника Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк. В своём романе «Горное гнездо» писатель изобразил Константина Павловича под видом Кости Бухарева. Вообще, всё, что писал об уральских заводах Мамин-Сибиряк, связано с Салдой. Только здесь ему было разрешено вникать во все тонкости дел и жизни металлургов. Так, жители Салды, под различными именами вошли в русскую литературу.

Курьёз истории в том, что будущий писатель Мамин-Сибиряк не мог устроиться в Салде учителем, посчитали, что квалификация недостаточна, и пришлось ему писать романы.

Необходимо отметить, что Поленов создал на заводе комнаты отдыха с журналами и газетами, организовал одно из первых двух-классовых училищ, лучшее в Пермской губернии. Был на заводе и свой народный театр, развивалось хлебопашество.  Константин Павлович был председателем комитета по строительству храма Александра Невского в Нижней Салде и Иоанна Богослова в Верхней Салде. Это только малая часть трудов этого человека.

1874 год. Первая крупная стачка рабочих на Урале. Салда была и тут впереди.

С 1886 года на Салдинском заводе работает будущий выдающийся русский металлург, член-корреспондент Академии наук СССР, Владимир Ефимович Грум-Гржимайло,

Сам Владимир Ефимович в своих воспоминаниях считал своим главным учителем в жизни — Поленова, а также мастеров-самоучек Шишарина и Смирнова и других. В Салде он работал с 1886 по 1894 годы, и с 1897 по 1902 годы.  За 22 года работы на Урале Грум-Гржимайло сформировался, как настоящий учёный. Без защиты диссертации и квалификационных экзаменов ему присваивается звание адьюнкта, а с 1911 года он на должности ординарного профессора Петербургского политехнического института на кафедре металлургии.

Последний раз Грум-Гржимайло был в Салде уже после революции в 1924 году.

К началу XX столетия Нижнесалдинский завод был одним из самых технически передовых. В 1902 году на долю Салдинских заводов приходилось 70% производства чугуна и 58% железа из девяти заводов округа. Пережив экономические кризисы 1900-1902 годов, и революцию 1905 года, завод, начиная с 1912 года, продолжает наращивать выпуск металла. Такие успехи стали поводом для появления планов переноса Главного управления заводами из Нижнего Тагила в Салду.

Но, на 157 году своего существования, завод попал в другую страну…, в государство взявших власть большевиков.

img104

Включается на полную мощность новая система пропаганды человеческих ценностей, основанная на «единственно верном пути», который указывает партия большевиков. В это время появляются известные всей стране работы художника Владимира Александровича Кузнецова «Баррикады на Пресне», «Смольный в 1917 году», «Взятие Зимнего дворца». Но главной в его жизни была Салда.  Работа в академии художеств и мастерской Маковского, роспись Александро-Невской церкви и картины о салдинских старообрядцах, принесли ему право на пятилетнюю стажировку в Риме и Венеции. Мало известно, что Кузнецов писал портрета царя Николая II, и опять работы о старообрядцах Салды.  Впоследствии Кузнецов переехал в Салду, выкупив земельный участок в районе Кедровой рощи, и построив там мастерскую. Так ещё один русский талант связал свою судьбу с Салдой.

Гражданская война была для Салды полна драматизма. Много было сказано о жестокости белых. В моей семье было два эпизода.  Одного из родственников, которому исполнилось 18 лет, вызвали по повестке красные. Молодой парень решил не бежать в лес, оружие в руки он брал, зачем бежать. Утром ушёл, а вечером соседи сказали: «…заберите, он у вокзала расстрелян…».  Моего прадеда, фронтовика I-й мировой войны, красные мобилизовали. Колчаковцы, войдя в город арестовали его, как часового у госпиталя с винтовкой. Пока вели по городу встретились земляки, пришедшие с белыми. Поговорили. Земляки поручились за фронтовика Ивана, и его отпустили.

История жестокой массовой казни арестованных священников и мирных жителей красными, при их отступлении – это трагическая реальность Салды тех лет.

Но, всё проходит, прошла и гражданская… Начались годы восстановления, закрытия церквей, индустриализации, арестов, стахановских рекордов.

Из трёх храмов, украшавших и сохраняющих Салду закрыли все. Храм старообрядцев взорвали, творение Чеботарёва стало гаражом тракторов, храм Александра Невского сделали кинотеатром. Бабушка рассказывала, когда закрывали Никольский храм, у его стен собрался весь город, люди плакали. Человек, сбросивший крест сорвался и разбился. Всё это выглядело очень тягостно. Много лет спустя стало известно, что во время Великой Отечественной войны, когда храмы вновь стали открываться, много икон, служебных книг, облачений было сохранено в Салдинских домах. Монахи, выпущенные из сталинских лагерей, находили эти дома. Им передавали всё сохранённое.

Отец рассказывал, что иконы и облачения, которые висели у прадеда Ивана и прабабушки Таисии в доме, были переданы таким монахам. Совсем недавно я узнал, что отец Таисии был дьяконом Никольского храма.

предретуш никольский храм

На старых домах Салды до перестройки всегда подкрашивались красные звёздочки. Почти на каждом доме, редко одна, а чаще две-три. Это память о тех, кто ушёл на Великую Отечественную и не вернулся. Сейчас много брошенных домов со старыми звёздочками…  На фронт ушло 2500 наших земляков, из которых 1300 не вернулись – каждый второй.  На нашем фамильном доме три звезды, одна деду, ушедшему воевать в Сталинград.

Годы войны стали огромным испытанием и для тех, кто остался в тылу. Работа на заводе не прекращалась ни на минуту, где основная нагрузка легла на плечи молодёжи, подростков и женщин. Существующее производство в 1941 году было дополнено правительственным заданием организовать выпуск горловой части снарядов для «катюш». В сентябре новый цех отправил первые 20 тонн заготовок для снарядов, а к концу войны отгрузка производилась целыми гондолами по 60 тонн.В июле 1942 года решением ВЦ СПС и наркома чёрной металлургии доменному цеху было присвоено звание «Лучший доменный цех Советского Союза», с вручением переходящего Красного знамени Государственного комитета обороны. До конца войны знамя было в Салде.

Вряд ли я смогу сказать о войне что-то новое. Но, честное слово, когда слышу сегодня жалобы на жизнь и кризис, едва сдерживаюсь от слов: «Побойтесь Бога! Вам перед вашими родителями и дедами не стыдно…».

Но не будем забегать вперёд. В 1942 году в Салде выступал Московский государственный профсоюзный ансамбль песни и пляски под управлением Анатолия Новикова. И уже тогда этот маститый композитор обратил внимание на 16-летнего салдинского баяниста Евгения Родыгина. После войны, в 1954 году, Нижнесалдинский ансамбль впервые исполнил «Уральскую рябинушку». С Салдой связана, и знаменитая песня «Едут новосёлы». Эти песни – символы тел лет всей огромной страны. И опять Салда вдохновляла таланты, теперь уже — композитора.

Отгремела, отболела, отрыдала Великая война. Многие салдинцы не вернулись домой. Повторюсь, в детстве в нашем детстве не было деревянных домов без звёздочек. Дом могли построить заново, но звезда оставалась на «родовом месте». Вечная Вам слава, наши деды! Вечная слава Вам, труженики тыла! Ваш труд по физические и духовные страдания мало отличался от фронта. Как у Высоцкого «Дети старшин и майоров до ледовых широт поднялись, хоть из тех коридоров им казалось подручнее вниз…».

Да, 200-летия завода, достойно встречали дети фронтовиков. Они, учившиеся в школах, не сытно и не богато одетые, бывало и босые, писавшие домашнее задание на газетах. Это они встали у прокатных станов своего СМЗ инженерами, мастерами, передовиками производства. Город-завод жил, и радовался жизни по-настоящему. Живые ветераны и дети войны знали, что такое настоящие трудности и умели быть счастливыми. Нам, с нашими квартирами, машинами, отдыхами за границей и так далее, надо учиться у наших отцов жить, работать, а не ныть и ругать всех, кроме себя.

img101

Эти дети войны поднимали завод в 50-х, 60-х, 70-х и 80-х годах. За это время появились новые производства, среди которых Цех рельсовых скреплений, оснащённый немецким оборудованием. Салда в прямом смысле шагнула в космос. С 1956 года началась её история, связанная с авиацией и космосом. В нашей Салде с 1966 по 1971 годы были разработаны и испытаны ракетные двигатели малой тяги (РДМТ), для ориентирования и стабилизации курса летательных аппаратов. Вроде просто такой-то термин. Но, первая в мире долговременная орбитальная станция «Салют» была оснащена нашими Салдинскими движками.   Сейчас разработано около 30 наименований РДМТ. Свыше 10 тысяч экземпляров двигателей малой тяги из Салды обеспечивали работу на орбите около 800 космических аппаратов. Весь советский, а сейчас российский космос неразрывно связан с Салдой, с НИИМашем. За почти 30 летний срок работы РДМТ в космосе не было ни одного сбоя (это не мои слова, это слова космонавтов, прозвучавшие в 2015 году на совещании в Росавиакосмосе). Вот он, русский, уральский, демидовский, салдинский задел качества!..

В лихие 90-е годы перестройка сала серьёзным испытанием для русского народа. Были большие беды и потрясения. Но в их основе лежали либо фантастические иллюзии скорого и лёгкого светлого будущего, либо внешний враг, идущий всё уничтожить. Со всем этим мы справились. Когда «друзья» решили испытать нас идеей материального достатка, как основой всего, что нужно человеку. Это стало главным. В результате, зависть, некомпетентная самоуверенность «выскочек» и лихоимства стали почти нормой.

Когда центральная власть ослабла, местные «князьки» бросились всё захватывать в свои руки. Пришло рейдерство и в Салду. Надо отметить, рейдеры не приходили на «упавшие» предприятия, а рвались туда, где всё работало, и была перспектива наживы. К сожалению, много, очень много работников СМЗ поддалось соблазну. Обещание всего и сразу затуманило голову.  Прав, сто раз прав Грум, когда называл русского человека – романтиком. Сколько раз наши «друзья» использовали это качество в своих целях. И всегда находились среди русских свои «активисты» и смутьяны. Но, проходило какое-то время, и память «народа-романтика» стирала имена выскочек, а имена тех, кого они «чернили» оставляла и произносила с искренним уважением.

В 2010 году в храме Александра Невского провожали прихожанина церкви…. В воскресенье он причастился, а в понедельник на рассвете в праздник Богоявления его не стало среди нас. Так расстался с этой земной жизнью, сын «Сталинградского старшины», старейший главный инженер, директор СМЗ, советник Академии технических наук. Как всё это оказывается не важно. Отошёл к Господу раб божий Валентин. Не знаю, может мне это показалось, но ни до этого, ни после не видел я такого количества людей в нашем храме и слёзы на глазах священников при отпевании. Пришли все батюшки из Нижней и Верхней Салды. Низкий Вам поклон за Ваши слёзы. Когда ехали на старое кладбище по дороге мимо завода, по старой традиции должен был прозвучать заводской гудок, но запустить его так и не смогли. Что-то уходило со старым директором, что-то очень важное.  Да, дорого обошёлся всем нам этот соблазн 1999 года. Завод монополист с ясной перспективой развития, с отлаженным производством и прекрасными кадрами на 1200 человек попал, как и многие другие заводы, к руководителям с американской системой управления.  Она себя прекрасно «показала», вернее, показала для чего их этой системе, учили наши «друзья».

Трудная задача стоит сегодня перед людьми, отвечающими за Салдинский завод. Главная беда не в потере рынка, не в том, что сегодня на заводе 300-400 человек, нет. Главный удар пришёлся по вековой русской, уральской, салдинской системы подготовки кадров – мастеров, нравственное начало заводского дела было нарушено. Железо восстановить легче, воспитать и научить смену настоящих патриотов завода и страны гораздо сложнее. Тяжело слышать откровение мастеровых завода: «Я уйду, а кто вместо меня встанет?».

Но не сгибаем русский дух. Возрождаются храмы великих покровителей России в Нижней Салде — храм Александра Невского и Николая Чудотворца. Освящаются кресты на куполах, поднимаются колокольни храмов. Красота физическая — ничто без красоты духовной, всё неразрывно связано, одно без другого мертво. Будем достойны наших предков, не будем жаловаться на жизнь (им было гораздо тяжелее). Что останется после нас? Сохраним ли мы и преумножим данное нам тяжелым трудом и отданными жизнями, или растранжирим, прогуляем не нами нажитое?

Каким будет 300-летие Салдинского завода? Задумаемся. Что нам делать? Да, тоже, что делали наши деды и прадеды в трудные годы – верить в Бога, в Православную Россию, воспитывать детей в этой святой Вере.  Делать каждому своё дело честно, и Господь не оставит ни нас, ни потомков наших, ни города наши.

_DSF0093

Эти краткие заметки о Салде просил меня сделать Владыка Иннокентий, сказав: напиши страницы две …хотелось писать о малой родине, а думалось о большой России. А написать о России кратко, никак не получается!

Статью прочитали:

206 раз

Понравилась статья? Поделитесь в социальных сетях: