Лоза Валаама

19 апреля 2016


Валаам открылся неожиданно…Ночное путешествие по свинцовым водам Ладоги подарило столько впечатлений, что заснуть удалось лишь под утро. В результате трепет ожидания и удивительный ладожский рассвет не растревожил наших впечатлительных душ, а сразу – яркое солнце сквозь стекло иллюминатора, гладь монастырской бухты, крики чаек, гранитные глыбы и сосны, удивительный Валаамский лес. Говорят, что до недавнего времени братия не рубила монастырские сосны даже в самые лютые зимы – дрова закупила в Финляндии.

Валаамский Спасо-Преображенский общежительный мужской монастырь… Дата его основания затеряна в истории. Монашеские предания, основанные на словах преподобного Нестора, повествующего о приходе святого апостола Андрея к новгородским славянам, приписывают галилейскому рыбарю путешествие по Ладожскому озеру и установку каменного креста на острове, названном впоследствии Валаамом. Многие средневековые источники относят дату основания обители к Х-ХII векам. В настоящее время большинство исследователей придерживаются версии, что в XII веке монастырь уже существовал; преподобные Сергий и Герман, первые насельники обители, канонизированы рано, и уже в 11б0-х годах, по благословению новгородского архиепископа, были писаны их честные иконы.

1

Святые преподобные Сергий и Герман… Два инока, две строгие, торжественные фигуры в мантиях. Завтра, 11-го июля, день их молитвенной памяти, и в торжественных мо2настырских богослужениях с благословения Святейшего Патриарха должны принять участие мы — группа паломников из Владимирской епархии во главе с Преосвященным архиепископом Евлогием. А сегодня Наместник обители, отец архимандрит Панкратий, предлагает нам путешествие по островным скитам и пустыням. Но сначала, конечно, к преподобным, их мощи почивают под спудом в соборном храме обители, в нижнем приделе, освященном в 1789 году. Верхний придел, Преображенский, слегка запущен и нуждается в реставрации — однако даже в таком состоянии его колоссальный внутренний объем внушает благоговейный трепет.

В святых вратах монастыря, называемого, по традиции, «центральной усадьбой», Владыку встречает братия. Их лица, рясы, скуфейки неуловимо напоминают ожившие дореволюционные фотографии, поражавшие каким-то особым, внутренним достоинством изображенного на них духовенства. Казалось, известно им что-то недоступное — таких на городской улице не встретишь…

Начинается молебен перед ракой с мощами преподобных — звучит дивный валаамский распев, постепенно наполняющий все пространство под сводами нижнего храма, освященного в 1789 году. Распев необычен и суров, как островной гранит. Кажется, эти ноты я слышал в рокоте невысокой ладожской волны… Слезы наворачиваются на глаза, какие- то незнакомые слезы…3

ИЗ ИСТОРИИ ВАЛААМСКОЙ ОБИТЕЛИ

Спасо-Преображенский собор, главный храм обители, был построен в конце XII века. В течение трех последующих столетий, во время частых войн между Россией и Швецией, обитель неоднократно разорялась и в конце XVI века пришла в запустение, так как по Столбовскому договору 1617 года Валаам остался в руках шведов.

В 1715 году в результате Полтавской битвы Валаам вновь перешел к России, и началось восстановление монастыря. В 1756 году была заново построена деревянная церковь в честь Преображения Господня. Но настоящий расцвет Валаама начался с 1781 года, когда туда прибыл из Саровской пустыни иеромонах Назарий, установивший в монастыре строгий общежительный устав и выстроивший множество каменных зданий.

4

После молебна мы едем к месту упокоения блаженнопочивших настоятелей монастыря — черному кресту из гранита, установленному игуменом Дамаскиным, «ненасытной и мощной фигурой, которую, на Афонский лад, можно было бы назвать Афанасием Великим Валаама», как писал о нем русский писатель Борис Зайцев, посещавший обитель в середине прошлого века (всего при игумене Дамаски- не на островах Валаамского архипелага было воздвигнуто более десяти таких деревянных и каменных крестов). Владыка служит панихиду, диакон кадит каменные надгробья вдоль ухоженных, уютных дорожек. Владыке и отцу Наместнику подают экипаж, запряженный двойкой монастырских коней, и мы отправляемся в путешествие по дивному острову, северной монашеской республике, мимо пашен, загонов для скота, покосившихся телеграфных столбов, покосов, деревянных часовен и поросших мхом крестов — таких обычных и таких надмирных…

Наш путь лежит во Всехсвятский скит, основанный игуменом Назарием в конце XVIII века. Окончательное устройство скита состоялось в 1844 году, при игумене Дамаскине. За невысокой белой оградкой — каменный двухэтажный храм, воздвигнутый в 1849 году (нижняя церковь — во имя Всех святых, верхняя — во имя Небесных сил бесплотных). Скитской устав необычайно строг — женщинам вход разрешен лишь раз в году, на день Всех святых. Братия скита встречает нас по-афонски, в удлиненных фелонях без крестов… 5Под куполом храма, опять же на афонский манер, вращается небольшой хорос. После краткого молебна — трапеза. И опять афонская тема: ледяная вода, крепкий кофе, немного сладостей и фрукты. Мы торопимся, до начала Всенощной предстоит еще немало, однако, не можем не преклонить колена перед надгробьями скитских преподобных, старцев Антипы и Клеопы, делателей умной молитвы. Нелегко складывалось их бытие на Валааме, в самом характере коего, вздымающегося над Ладогой на гранитных глыбах, есть что-то, влекущее к запредельному: если пост — то одна вода с просфорой, если вериги — то многопудовые. Любвеобильные старцы-исихасты, созерцатели божественного света, выбивались из общей линии суровой Валаамской аскезы и немало претерпевали от братий и настоятеля, прежде чем нашли блаженное упокоение в суровой северной земле. Здесь же, на небольшом скитском огородике, становимся свидетелями маленького чуда. Несколько лет назад в суровый Валаамский грунт попали несколько семечек винограда. В этом году лоза впервые плодоносила… Небольшие матовые виноградины на стеблях, покаянные слезы Валаамских преподобных…

После Всехсвятского посещаем Смоленский скит с маленькой церковью среди дивного леса, построенной в 1915-17 годах, останавливаемся возле креста, воздвигнутого в память посещения монастыря императором Александром I, якобы не умершим, а скрывшимся из Таганрога в 1825 году и ушедшим в заволжские леса под именем старца Феодора Кузьмича (история пребывания императора на Валааме величественна и удивительна), и, наконец, возвращаемся в монастырь, ко Всенощной.

ИЗ ИСТОРИИ ВАЛААМСКОЙ ОБИТЕЛИ

В течение XIX века Валаамским монастырем, получившим в 1822 году статус первоклассного, управляли игумены Иннокентий, Ионафан, Варлаам, Дамаскин. Они значительно укрепили внутреннюю жизнь монастыря и внешнее его положение (так, при игумене Дамаскине были приобретены три обширных острова в Ладожском озере и построена значительная часть скитов). Наивысший расцвет обители пришелся на середину и вторую половину XIX века. Преподобный отец Дамаскин, житие которого открывает Валаамский патерик, правил монастырем 42 года. За это время обитель превратилась в маленькое государство — «крестьянское царство». Почти все, что требовалось для жизни, производилось здесь же, на островах, а одиннадцатичасовой рабочий день был вменен в обязанность каждому монаху уставом. По официальным данным, годовой доход монастыря в 1874 году составил 95000 рублей, а банковский капитал —182600 рублей. К1904 году банковский капитал обители вырос до 300000 рублей.              

К началу Всенощного бдения нижний храм обители был заполнен до отказа многочисленными паломниками. В богослужении принимали участие духовенство Санкт-Петербурга и Новгорода, давние почитатели Валаамских святынь, отцы-скитоначальники, настоятели монастырских подворий в Москве и Петербурге, настоятель афонского подворья в Москве игумен Никон и мы, клирики Владимирской епархии во главе со своим архипастырем. Служба проходит при свечах, под удивительное пение мужского хора. Отец наместник приготовил богомольцам небольшой «сюрприз»: песнопения Всенощной исполнялись знаменным распевом, а литургии — афонским. Вообще, тема Афона стала сквозной темой нашей паломнической поездки. Не случайны, видимо, были и две оговорки: первая, когда отец диакон, возглашая многолетие, назвал Наместника Валаамской обители отца Панкратия отцом Иеремией, настоятелем Пантелеймонова монастыря на Афоне, и вторая, когда Владыка Евлогий, красочно описывая наше путешествие на теплоходе, неожиданно сказал: «подплывая к Афону…»

6

Утро 11 июля, дня памяти святых преподобных Сергия и Германа Валаамских, мы встречали в святых вратах монастыря. Много лет назад, в августе 1819 года, в этих же вратах встречали императора Александра I, прибывшего на Валаам простым паломником. Согласно монастырскому преданию, на Всенощной император поместился у столба и во время поучения сидел с братией, как полагается. Старый слепой монах Симон тронул рукой сидевшего рядом с ним государя и спросил тихонько: «Кто сидит со мной?» Александр ответил:

— Паломник

А на другой день, во время литургии, император стоял рядом с пустынножителем Никоном, глубоким стариком, опиравшимся на костыль и так выстаивающим долгие службы. От усталости Никон выпустил костыль, поскользнулся и упал — Александр сам поднял его и усадил на скамью.

Владыка и отец Наместник подъезжают на запряженном «двойкой» экипаже. Преосвященный облачается в мантию и проходит в храм, следом — отцы иеромонахи и остальная братия. Начинается Божественная литургия, которую завершают молебен перед мощами преподобных и крестный ход с литией на братском кладбище. Высоко в небе появляется вертолет — несмотря на штормовые предупреждения, на остров прибыли высокие гости, представители администрации Санкт-Петербурга, правительства Карелии, руководство Фонда помощи Валааму. После праздничной трапезы очередной пункт программы нашего пребывания на островах — освящение колокола в Свято-Никольском скиту. Катерок «Игумен Дамаскин» перевозит нас к небольшому островку, «сторожевому посту Валаама», расположенному перед монастырской бухтой, — когда- то здесь был установлен маяк. Узким зеркальным заливом, окаймленным дивным Валаамским лесом, держим мы курс на церковку, белую с золотом, полностью восстановленную благодаря усилиям одного из монастырских ктиторов. Раньше этот остров назывался Крестовым, и на нем стояла часовня во имя Святителя Николая, а сам храм был построен в 1853 году. Он первым встречал приходившие из Сортавалы корабли. Когда-то Александр Дюма, именно этим путем прибывший на остров, так отозвался о творении архитектора Горностаева: «Это был первый увиденный в России памятник, который меня полностью удовлетворил».

С нами на «Дамаскине» — мастер-литейщик, отливший колокол для храма Никольского скита. Он, конечно же, взволнован — как-то зазвучит его детище. Все, слава Богу, проходит благополучно, и густой, насыщенный колокольный звон провожает нас.

 

ИЗ ИСТОРИИ ВАЛААМСКОЙ ОБИТЕЛИ

В 1918 году, после получения Финляндией независимости, граница между ней и Советской Россией закрылась. Монастырь перешел в попечение Православной Церкви Финляндии, монахи получили финское гражданство. В 1930-х годах монастырь переживает духовный расцвет, здесь издается русско- и финскоязычная литература, открывается приют для мальчиков.

В феврале 1940 года, в связи с русско-финской войной, монастырь был эвакуирован в Среднюю Финляндию. Ушедшие вместе с финским гарнизоном монахи увезли иконы, утварь и книги из монастырской библиотеки. Уже в июне 1940 года в местечке Хайновеси они образовали Нововалаамский монастырь, существующий и доныне. Летоисчисление на Новом Валааме старое, служба до 1977 года велась на церковнославянском языке, затем — на финском и английском.

Старый же Валаам вновь вступил в полосу скорбного забвения… Здания запустели, несколько монахов, охранявших их во время войны, не смогли воспрепятствовать разрушительному действию северной природы. В 1940-41 годах на острове размещалась школа юнг, с 1970 года — музей-заповедник [как ни странно, многие до сих пор называют скиты по сохранившейся с музейных времен традиции — белый, голубой, зеленый и т.д.).

В 1989 году Валаамский Спасо-Преображенский монастырь передан Русской Православной Церкви.

Иоанно-Предтеченский скит, куда лежит наш дальнейший путь, расположен на острове, ранее называвшемся Монашеским. В 1855 году на нем была устроена небольшая часовня во имя святого Пророка и Предтечи Иоанна, и с тех пор остров стал называться Предтеченским. В 1858 году вместо часовни был воздвигнут храм. В этом скиту соблюдается строгий устав вечного поста; вход в него разрешен только с благословения Наместника.

9

На Предтеченский нас везет тот же «Дамаскин», однако в узкую бухту не пройдет даже он — на открытой воде приходится пересаживаться на совсем маленький катерок Братия скита встречает нас на пристани — те же простые, одухотворенные лица. По узкой тропке, мимо каких-то удивительных, заброшенных строений, поднимаемся наверх, к деревянному скитскому храму. Он сохранил прежние очертания, но внутри, к сожалению, полностью разрушен. Братия молится в крошечной домовой церкви на манер афонских параклитов, с престолом, пристроенным к восточной стене алтаря. К своему удивлению, находим здесь редкой красоты иконы современного письма.

Скитской устав необычайно строг — рыбу не вкушают даже на Пасху. Совсем юный послушник рассказывает историю об одном из последних насельников скита. Когда он умер, братия не смогла снять с него сапоги, чтобы омыть тело. Кожу голенищ пришлось резать… Оказалось, сапоги усопший брат не снимал никогда, и отросшие ногти врезались в плоть, доставляя ему невыносимые мучения.

7

Другой скитянин, пожилой, показывает Владыке собственное изобретение — хитроумный механический приборчик для вычисления пасхалий, вырезанный из дерева (на самом деле, этот инструмент оказывает скитянам неоценимую помощь, у них нет даже патриархийного богослужебного календаря). Скитоначальник, молодой иеромонах, предлагает угощение — удивительно вкусную, ледяную воду из колодца и клубнику, выращенную здесь же, на огороде.

После трапезы по той же уютной тропиночке, плотно усыпанной сосновой иглой, мы поднимаемся еще выше и здесь, у поклонного креста, установленного на самом краю гранитного утеса, прощаемся с Валаамом…

Прощание всегда сопряжено с грустью. Нам тоже грустно, хотя, казалось бы, грустить-то не с чего — за подготовкой к службам два Валаамских дня пролетели незаметно. Вроде бы ничего не видел, ни с кем не общался… Однако, когда за кормой теплохода вновь показались очертания Никольского скита, когда стали постепенно исчезать гранитные очертания острова, на глаза вновь навернулись слезы. Валаам показался удивительно родным и близким, а расставание с ним — расставанием праотцев с раем. В кармане подрясника — чудесный плод Валаамской лозы, маленькая матовая виноградина, дивная покаянная слезинка…

8

Тот же Борис Зайцев приводит в своих паломнических заметках следующую историю. В прошлом, теперь уже позапрошлом, XIX веке на Валаам приехала одна старушка-француженка лет семидесяти, католичка. Она настолько полюбила Валаамскую красоту, что так и говорила: «Это рай. Я всю жизнь прожила и только теперь, перед могилой, узнала, что на земле есть рай». Она долго в монастыре прожила. И когда уезжала в Париж, раздобыла себе коробочку из бересты и туда собрала на память святой Валаамской земли. Уезжала в полной уверенности, что побывала в раю.

А.А. Сидоров, член Союза журналистов России

Журнал «Свет невечерний», №1 (2001)

Статью прочитали:

119 раз

Понравилась статья? Поделитесь в социальных сетях: