Archive: Праздники

Праздник праздников

| 0 Comments

Статья председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополита Волоколамского Илариона, опубликованная в «Известиях», посвящена главному празднику православных христиан — Светлому Христову Воскресению.

Слово «Пасха» произошло от древнееврейского «песах», обозначающего праздник, который существовал и существует у евреев и с которым по времени совпало распятие Спасителя. Этот праздник был установлен в воспоминание чудесных событий, сопровождавших исход израильского народа из египетского плена.

Христиане продолжают называть этот праздник Пасхой, потому что настолько тесно переплетены в богослужениях мотивы ветхозаветные и новозаветные. Настолько вся ветхозаветная история переосмыслена Церковью как прообраз страдания, смерти и воскресения Христа, что невозможно отделить Ветхий Завет от Нового.

Читая Евангелие, мы постоянно встречаемся с тем, как Новый Завет отсылает нас к книгам ветхозаветных пророков, где предсказывалась жизнь, смерть и воскресение Господа Иисуса. Перед Пасхой в Великую Субботу в храмах читается пророчество Иезекииля о том, как Господь воскресит весь род человеческий. В этом пророчестве описывается, как Господь собирает кости умерших, соединяет их одну с другой, а потом покрывает их плотью и вдыхает в них дух, то есть воссоздает каждого человека с его телом, душой и духом. И это не сказка и не миф, а та вера, которую мы получили от Самого Господа Иисуса Христа.

Мы знаем из учения отцов Церкви, что тела людей, которые воскреснут к новой жизни, будут чем-то отличаться от тел, которые мы носим сегодня: это не будут точно такие же материальные тела, подверженные болезням, страданиям и старению. Тем не менее мы знаем, что воскреснем как полноценные люди, которые имеют тело, душу и дух. И мы в этом новом теле, которое получим от Самого Господа, будем жить вечно.

Пасхальная великая вечерня. г. Нижний Тагил, 2018 год

Пасху называют праздником победы над смертью, торжеством жизни. Ад не вытерпел присутствия Бога, и ворота ада распахнулись перед всеми, кто пожелал выйти оттуда и последовать за Христом. Ад продолжает существовать для людей, которые добровольно и сознательно отвергают Христа как Бога и Спасителя. До тех пор, пока сохраняется злая воля человеческая, сохраняется и ад, который уготован для нас не Богом, но нашими собственными руками. А Господь злое дело рук человеческих разрушает — не насилием, не властью, не «мышцею высокою», но Своей смертью и Своим воскресением.

В Евангелии сказано, что, когда Господь умер, многие мертвецы вышли из гробов. А в богослужебных текстах мы слышим, что, сойдя во ад, Господь вывел оттуда Адама, Еву и всех, кто отошел в мир иной до воскресения Христа, но с надеждой на Его пришествие. И на иконах Воскресения Христова изображается Христос, который выводит из ада Адама и Еву, держа их за руки; за ними следуют другие герои ветхозаветной истории; а под ногами Спасителя — сломанные врата ада, разбросанные в беспорядке замки и ключи.

После Воскресения Христова путь к воскресению открыт для всякой плоти, и об этом говорит Церковь в одном из песнопений, которое мы слышим в Великую Субботу: «Царствует ад, но не вечнует над родом человеческим». Что означают эти слова? То, что смертью Христовой и воскресением Христовым аду подписан смертный приговор. Ад еще существует, но уже «не вечнует» над людьми, и всякий, кто следует за Христом, кто отвергает зло и становится на сторону добра, благодаря воскресению Христову избавлен от власти ада и смерти.

История человечества — это история жизни и смерти. Жизнь каждого человека заканчивается смертью, и многие люди умирают смертью бессмысленной и жестокой. Иногда в битвах, войнах погибают целые народы. В пасхальные дни мы будем посещать кладбища и вспоминать наших родных и близких, чья земная жизнь уже завершилась и чьи кости лежат в сырой земле. Будем вспоминать людей, которые погибли в войнах — миллионы тех, что были посланы на смерть и чья жизнь оборвалась безвременно, когда они находились в расцвете сил. Будем вспоминать погибших при пожарах, в авиакатастрофах, ставших жертвами стихийных бедствий.

Церковь всегда молится обо всех усопших, потому что верит во всеобщее воскресение, верит, что Бог не оставит сухие кости лежать в земле навечно, но воскресит к новой жизни каждого человека, который когда-либо жил на земле. Этому учил Христос, этому учит Церковь, в это мы верим. И когда мы думаем о судьбе людей, которые отошли в иной мир, наших близких и друзей, когда думаем о воинах, отдавших свою жизнь за веру и Отечество, о людях, погибших в результате стихийных бедствий или эпидемий, то верим, что в свое время Господь воззовет их к новой жизни.

Для меня лично праздник Пасхи каждый раз приходит как совершенно особое и уникальное событие в жизни. И сколько бы раз ни праздновалась Пасха, сколько бы раз ни слышались призывы псалмопевца: «Воскресни, Боже, суди земли, ибо Ты царствуеши во веки», — всякий раз, когда приходит Великая Суббота, когда наступает Пасха, вновь переживается это ни с чем не сравнимое чувство присутствия Божия среди нас здесь и теперь. И отчетливо осознается, что ради этого стоит жить, — все остальное пройдет, а это останется.

Нередко задают вопрос о том, в чем заключается различие в праздновании Пасхи в католической и православной традициях. Различие прежде всего в дате: иногда дата Пасхи совпадает, но чаще различается. В прошлом году, например, православные и католики праздновали Пасху одновременно, а в этом году — с разницей в одну неделю. Пасха и праздники, которые привязаны к Пасхе — Вход Господень в Иерусалим, Вознесение Господне, Пятидесятница, праздники так называемого подвижного цикла — совершаются по календарю, который связан с луной, то есть Пасха совершается в первое воскресенье после весеннего равноденствия.

I Вселенский Собор 325 года установил единый принцип вычисления Пасхи, и на протяжении более тысячи лет все христиане праздновали Пасху вместе. Но когда был введен новый календарь (сначала в Западной Церкви, а затем уже в XX веке и в некоторых Православных Церквах), тогда возникла разница в неподвижных праздниках, а также разница в праздновании Пасхи между православными и католиками. На данный момент у православных, во-первых, действует то правило, что наша Пасха не должна отмечаться раньше еврейской Пасхи, а во-вторых, использование разных календарей для подвижных праздников сказывается, в том числе и на Пасхалии.

В полной мере история земной жизни Иисуса Христа, Его страданий и смерти раскрывается только в свете веры в Воскресение Христово. Вот почему, когда мы приходим на богослужения Страстной седмицы, которые посвящены страданиям Христа и Его смерти, мы все время слышим напоминания о воскресении. Да, Он пострадал, да, Он умер, но Он воскрес, и в свете этой Пасхальной веры в Воскресение Христово приобретает смысл вся история Иисуса Христа. А в свете этой истории обретает смысл земная история всякого человека — в том числе и безвременно или безвинно погибшего.

Вот почему Пасха является «праздником праздников» и «торжеством из торжеств».

«Известия»/Патриархия.ru

Исторические храмы Урала. Кайгородка

Большинство храмов, сохранившихся в Свердловской области с дореволюционного времени, были выстроены в 19 веке. По оценке Екатеринбургской епархии, более полусотни из них признаны объектами культурного наследия. Как и большинство строений того времени, эти церкви имеют характерные для классицизма черты – колонны или полуколонны, лепнина и так далее. Зачастую храмовое зодчество Среднего Урала сочетает в себе несколько стилей, которые тем не менее укладываются в норму 19 века (барокко или модерн).

Один из храмов региона, дошедших до наших времен, выбивается из этого ряда. Его автор выглядит архитектурным бунтарем на фоне своих предшественников. Само строение, по сегодняшним меркам, находится в глуши Свердловской области – на краю границы Нижнетагильской епархии. В третьей части проекта ЕАН речь пойдет о храме в честь великомученицы Параскевы в селе Кайгородское (в простонародье Кайгородка).

Икона возродила деревню из пепла

Кайгородку, находящуюся в 88 км от Нижнего Тагила, можно отнести к середнячкам среди сельских поселений. На сегодня здесь проживают около 500 человек, но в селе развиты совхоз и фермерские хозяйства. Церковь видно на расстоянии 10-12 км от села. Здание выполняет роль архитектурной доминанты, хотя с виду и стоит на отшибе – у края леса.

Сама Кайгородка была основана еще в 1640 году беглыми демидовскими крестьянами (местность входила в зону притяжения «вотчины Демидовых», о чем ЕАН ранее неоднократно писал). В 1703 году деревня выгорела и несколько лет стояла заброшенной. Поселение возродилось в 1710 году. По одной из версий, крестьяне из соседней деревни нашли на пепелище икону святой Параскевы. Образ был объявлен чудотворным, и на месте его обнаружения построили часовню. Вскоре вокруг нее появились жилые дома.

Во второй половине 19 века деревня начала расширяться за счет разработки месторождения аметиста. В самом округе активно велась добыча золота и драгоценных камней. Через Кайгородку пролегал Режевской тракт, по которому проходил торговый путь. За счет всего этого росло и благосостояние жителей. Ко второй половине 19 века кайгородцам из-за расширения деревни захотелось построить свой приход. До этого, с 1754 по 1860 год, они ходили на богомолье в храм Покрова пресвятой Богородицы в селе Липовка (ныне находится в Режевском городском округе). К слову, церковь в Липовке тоже сохранилась до наших дней.

Храм Покрова Пресвятой Богородицы в селе Липовка

Пермское епархиальное начальство, которое тогда ведало духовными делами Среднего Урала, одобрило инициативу кайгородцев. В 1861 году в деревне был освящен первый семиглавый (по количеству куполов) деревянный храм в честь святой Параскевы (в память об иконе, которая была обнаружена полторы сотни лет назад). Из епархиального вестника известно, что местные жители сами обжигали кирпич для фундамента и заготовляли лес на свои средства. О крупных благотворителях, как в истории с Николо-Павловским храмом, ничего неизвестно.

Во многих случаях храмового строительства на Урале деревянные церкви стояли относительно недолго – до первого пожара. После этого в селах появлялись каменные строения. Деревянный приход в Кайгородке до конца 19 века просуществовал без пожаров. За это же время село еще больше разрослось и вместе с ним выросло число прихожан. Здание, которое изрядно обветшало, уже не вмещало всех верующих.

Инициативы по расширению прихода от жителей Кайгородки не поступало, пока в селе не появился новый священник Павел Жданов. Он и предложил построить новую и «богатую» церковь. Повод для этого подходил к тому времени соответствующий – 300-летие царствующей династии Романовых в 1913 году.

«Отец Павел настоял построить храм на горе. Место красивое, но, как говорит дневник его Преосвященства, «высокая гора будет для многих трудноодолимым препятствием. Да и для самого пастыря частовременное хождение в церковь будет нелегким подвигом, особенно во дни старости», — следует из заметки в «Екатеринбургских епархиальных ведомостях» от 1912 года.

Судя по нынешнему расположению церкви, на сходе победили сторонники строительства на возвышенности – на горе Тальян. Заказ на проектирование нового храма получил известный уральский архитектор Юлий Дютель. Он же был последним главным архитектором Екатеринбургской епархии в дореволюционное время. Церковь в Кайгородке стала его последней (и, возможно, первой) работой в этой области.

Жителям Кайгородки Юлий Дютель представил проект, кардинально отличающийся от соседних церквей. По оценке выпускницы Уральского архитектурно-художественного университета Нины Беляевой, занимавшейся изучением этой церкви, зодчий работал в псевдорусском (или русско-византийском) стиле. На это указывают килевидные арки, типы орнаментов, колонки, «пузатые» купола.

Проемы круглых окон над боковыми входами украшены вензелями с инициалами, смысл которых на сегодня утерян. В очертаниях храма (особенно без побелки) можно уловить нечто схожее с усадьбой Железнова в Екатеринбурге.

Каменная церковь, как и деревянный приход, была спроектирована семиглавой с трехъярусной колокольней. По рассказам старожилов, стены храма были побелены с использованием голубого оттенка (синька). Как полагает Беляева, в подборе цветовой гаммы проявилась чисто деревенская традиция. Купола были выкрашены в зеленый цвет.

По мнению нынешнего настоятеля церкви иерея Виталия Ярмулика, возможное отсутствие у Дютеля практического опыта в храмовом зодчестве и позволило ему создать церковь, которая резко контрастирует на фоне соседей. Неизвестно, было ли у него какое-либо техзадание от епархии, или ему предоставили полную свободу. Единственное пожелание жителей села, о котором дошли сведения, заключалось в том, чтобы храм получился «богатым».

Каменную церковь в Кайгородке начали строить в 1903 году. Как и при возведении деревянной, жители обходились своими силами – без крупных благотворителей. Впрочем, и само село в то время входило в число зажиточных. Согласно изначальным планам, храм был освящен в год 300-летия дома Романовых – 15 октября 1913 года. Но в задуманном автором проекта виде церковь просуществовала всего 22 года.

Гусеницами разворотили храм

Приход большевиков к власти в 1917 году и начало кампании против Русской Православной Церкви первое время на жизни храма не отражались. Только в сталинские годы клирики храма Николай Мухин и Григорий Глинин были репрессированы. Первый священник был отправлен в лагеря на пять лет в 1930 году, второй в 1937 году получил 10 лет лагерей. По словам историка прихода Марии Котовой, пастыри пропали бесследно после вынесения им приговора.

Сам приход по решению властей закрыли в 1935 году. Через два года колокольня церкви пошла под снос, а в самом здании разместили зернохранилище. После 1945 года склад был ликвидирован. Входы в храм заколотили, и почти полтора десятка лет здание пустовало.

В конце 50-х годов церковь передали под гараж для гусеничных тракторов. К 1970 годам на территории храма было размещено 12-13 единиц техники. Помимо гаража у юго-восточной опоры строения была оборудована столярная мастерская. Неподалеку от нее поставили токарный станок. Гараж прекратил свою работу только после падения советского строя. И на протяжении последующих двух десятков лет здание снова оказалось заброшенным.

Нещадная эксплуатация здания, а также серия пожаров с 1956 по 1990-е годы привели к серьезным разрушениям. Огнем были уничтожены все фрески внутри церкви и деревянный пол. Кровля была разрушена, малые главки, окружавшие купол, — снесены, техникой полностью разворотило центральный вход.

За 1990-е и 2000-е годы на крыше церкви проросли деревья. Несмотря на серьезные повреждения кровли и осадки, кладка сохранилась невредимой. Для сравнения необходимо вспомнить состояние храма в Краснополье, где из-за протечек под угрозой обрушения оказалось несколько участков стен. В кайгородском приходе кирпич местами раскрошился ближе к основанию сооружения. По всей видимости, из-за неаккуратной езды советских трактористов.

«Люди не стали ждать, пока приедет барин»

Первые и последующие волны массового восстановления церквей в Свердловской области, начавшиеся в 1990-х годах, обошли Кайгородку стороной. У Екатеринбургской епархии не могли дойти руки до отдаленных территорий, чтобы поставить здесь священника, который занялся бы восстановлением. Инициатива «снизу» пошла только в 2012 году.

«Шесть лет назад у нас собрался деревенский сход с подачи директора совхоза Павла Озорнина, — рассказал ЕАН староста церкви Иван Токар (также бывший директор совхоза). — Решили святыню восстановить. Зов души был. Раньше-то все в делах были. У меня вот работа, командировка. А как на пенсию вышел — присоединился к людям, поскольку сам я родом с Закарпатья. Меня там родители в детстве водили в церковь по воскресеньям. У нас же все храмы сохранились, ничего не разрушили, как здесь. Хотя коммунисты запрещали Пасху отмечать и в храм ходить и наказывали за это. Но нам, особенно ребятам, что было до этого?»

«Здесь прихожане не стали ждать, пока приедет барин с лесом. Сами взялись, — добавляет настоятель Виталий Ярмулик. — У меня в практике в одном приходе был случай. Я приезжаю в храм, а староста спрашивает: «Ты средства привез?» Здесь совершенно иная ситуация».

После схода 15 жителей села взялись за восстановление. В первую очередь из здания вынесли землю и расчистили алтарь, чтобы на первое время было место для молитвы. С кровли выкорчевали деревья.

Одновременно с этим начали всплывать документы, связанные со строительством церкви, а также некоторые элементы убранства. Так, в архиве совхоза случайно был найден проект храма. У одного из местных фермеров обнаружили две иконы, принадлежавшие приходу.

Проект церкви

«В церковь он отдал только одну из них — «Тайную вечерю», которая висела на иконостасе. И то потому, что он ее не успел отреставрировать. А вторую он оставил себе, поскольку вложил деньги в ее восстановление», — рассказала историк прихода.

Третья и самая значимая для храма икона, по словам верующих, находится в одном из монастырей Алапаевского городского округа. Это образ святой Параскевы, который, по местному преданию, был обнаружен на пепелище в 1710 году. Иерей Виталий Ярмулик уточнил, что для возвращения реликвии необходимо собрать доказательства ее исторической принадлежности к приходу.

В советское время кайгородцы сохранили один из крестов, который возвышался над храмом до его разорения. С началом восстановления его водрузили над входом.

Обломки малой главки храма

Появление настоятеля и меценатов

Приходской священник в селе появился спустя четыре года после схода, на котором было принято решение о восстановлении церкви. Как и в Краснополье, им стал иерей Виталий Ярмулик, недавно выпустившийся из духовной семинарии. На тот момент ему было 26 лет. К приезду молодого пастыря храм был расчищен от мусора, но использовать для религиозных целей здание было сложно. В первую очередь, из-за отсутствия дверей и окон.

«В Екатеринбурге для таких дел легче всего найти предпринимателей. Однако, что парадоксально, средства начали собираться. Сначала дважды нам дал средства один из предпринимателей Нижнего Тагила. Как он сам объяснил: «Тебе больше никто просто не поможет». Затем я повстречал одного своего знакомого из Екатеринбурга. Тоже предприниматель. Мы с ним разговорились, и он спрашивает: «Как дела?» Я ему рассказываю, как все обстоит в храме. Он мне говорит: «Может, тебе помочь?» Просто так, по-человечески. Я эти средства ни у того, ни у другого и не просил даже», — удивляется настоятель.

На свечах и требах приход фактически ничего не зарабатывает — фиксированной таксы на это не установлено. Деньги бросаются в ящик для пожертвований по принципу «сколько не жалко». Но во время «инкассации» обнаруживались крупные по меркам сельского храма суммы. Не исключено, что их жертвователями стали земляки кайгородцев, которые переехали в крупные города и, улучшив свое материальное положение, решили присоединиться к оживлению церкви. Как полагает священник, приход стал объединяющей силой для всего села, хотя активных прихожан и насчитывается полтора десятка человек.

На данный момент на собранные средства в храме удалось наладить печное отопление, установить двери и окна, побелить алтарь. 10 ноября 2017 года на престольный праздник в церкви провели полноценную службу.

«На ту службу приезжал владыка (епископ Нижнетагильский Иннокентий, — прим. ЕАН). Он потом осмотрел храм, и его удивила архитектура, поскольку он и сам архитектор и член Союза художников. Мне владыка потом сказал, что церковь надо обязательно сохранить, поскольку таких единицы по всей стране», — пояснил священник.

Однако для полного сохранения, как отмечает Нина Беляева, необходимо провести полную консервацию здания. В первую очередь, отремонтировать кровлю, установить внутри сооружения плюсовую температуру, обеспечить вентиляцию деревянных перекрытий. Только после этого возможно уже строить планы по восстановлению до состояния, заложенного Юлием Дютелем. Единственное, что облегчает все будущие работы, — отсутствие церкви в перечне объектов культурного наследия, иначе это в несколько раз увеличило бы стоимость реставрации. В отличие от усадьбы Железновых, одно из последних творений Юлия Дютеля в Свердловской области не было признано государством историческим памятником.

Сергей Беляев

Информационное агентство «Европейско-азиатские новости»

Исторические храмы Урала. Николо-Павловское

Немногие храмы в Свердловской области, заложенные в 19 веке, сохранили свой первозданный облик, не говоря уже о внутреннем убранстве. Большинство церквей, которые получила Русская православная церковь после советского режима, были разорены. Восстановление утерянных элементов, росписей, иконостасов, продолжается до настоящего времени. Об одном из таких объектов в селе Краснополье ЕАН рассказывал в первой части нашего спецпроекта.

Неподалеку от него в селе Николо-Павловское стоит храм в честь святителя Николая Чудотворца. В годы советской власти местные жители смогли отстоять его, несмотря на угрозы и репрессии по отношении к священству и активным прихожанам. До наших дней дожили почти все элементы внутреннего и внешнего украшений этого храма. Этого объекта нет в официальном списке памятников. Его история в основном сохранилась в рассказах старожилов, поскольку большая часть архивов была утрачена.

Село Николо-Павловское расположено под Нижним Тагилом и связано с городом автобусными рейсами. Добраться сюда можно за 20 минут. Внешне село сильно отличается от отдаленных поселений. Первое, что бросается в глаза, — светофоры и несколько супермаркетов федеральных сетей. Если проехать в села на 30 км дальше, этого уже не увидишь. Живут в Николо-Павловском от 5 тыс. до 6 тыс. человек.

Особенность рельефа местности, где расположено село, такова, что при подъезде к нему церковь видна с возвышенности. Внутри Николо-Павловского она уже растворяется среди домов и других строений. Через дорогу от храма в центре села стоят два надгробия.

Один из памятников гласит о захоронении в этом месте жителей села Шайтанка, расстрелянных белогвардейцами в 1918 году. Другой находится на месте могилы командира первого красного партизанского отряда. Примечательно, что оба памятника установлены недавно и местные власти не видят в этом соседстве ничего предосудительного.

Демидовы отдали лес на первый храм

Само село было основано в первой половине 19 века, когда это место, как и Нижний Тагил, относилось к «вотчине Демидовых». Для нужд завода требовались углежоги, и сюда завезли крестьян из Тульской и Черниговской губерний. Они же и стали первыми жителями деревни Павлово (названо в честь одного из сыновей Демидовых).

«Какое-то время люди из Павлово ходили молиться или в Тагил, или в Черноисточинск. Затем ходили в Шиловку, когда там храм построили. В 1871 году жители деревни ходатайствовали о собственной церкви, и Демидовы подарили им для этих целей лес», — рассказал ЕАН протоиерей Евгений Кузьминых, настоятель храма с 2001 года.

В общей сложности на постройку деревянного храма ушел год и три месяца. Потрачено было до 2 тыс. рублей. В 1872 году церковь освятили в честь свт. Николая Чудотворца. В это же время деревня получает статус села и обретает новое название — Николо-Павловское. Спустя 11 лет в храме произошел пожар.

«Здание сильно не пострадало, только частично было повреждено. Но народ после этого решил построить каменный храм. Строительство велось уже без участия Демидовых, однако и сельчане к тому времени стали зажиточнее», — рассказывает отец Евгений Кузьминых.

Часовня на месте алтаря деревянного храма

На новую церковь, заложенную в 1886 году, жители села собрали уже 33 тыс. рублей. Для сравнения — средняя зарплата рабочего в России в 1880 году была около 16 рублей. Активными жертвователями выступили местные купцы Леонтий Васильев и Матвей Карпов. Последний привез из Нижнего Новгорода паникадило, которое висит в храме до наших дней. Двухэтажный дом Карпова в селе также сохранился. Он находится рядом с церковью. Из пристроя купеческого дома до церкви был обустроен подземный ход, но его назначение неизвестно.

Ограду для нового сооружения, по словам священника, в селе строили «всем миром». Например, для фундамента жители каждой улицы в определенный день возили на подводах камни с карьера.

В 1893 году был освящен главный придел церкви, посвященный святителю Николаю Чудотворцу. А через два года еще два — южный (во имя святого Илии Пророка) и северный (в честь рождества пресвятой Богородицы).

Церковно приходская школа около 1913-14 гг

Оборона храма с вилами и лопатами

С приходом советской власти и началом антирелигиозной кампании в России клириков храма в Николо-Павловском репрессировали. В 1929 году к трем годам ссылки был приговорен священник Иван Морозов (впоследствии его следы теряются). В 1937 году десять лет лагерей по приговору тройки НКВД получил священник Игнатий Черных. Последующая его судьба также неизвестна.

Вместе с тем саму церковь сельчанам удалось отстоять. В первый раз представители советской власти попытались закрыть храм в начале 1930-х годов.

«О том, как спасали храм, есть разные предания, — рассказывает Евгений Кузьминых. — Я слышал такое, что в соседнем селе староста был многодетным отцом. Ему красные сказали: «Не отдашь ключи, прощайся со своими детьми» — и он отдал. В нашем селе, когда пришли закрывать церковь, собралась толпа. Староста Анна Гамалеева бросила ключи в народ и сказала: «Ищите»».

Иерей Павел Козлов, занимающийся восстановлением истории прихода, добавляет, что события в те дни развивались намного драматичнее. Представители властей несколько раз пытались закрыть церковь, но наталкивались на активное сопротивление жителей. Прихожане встречали непрошеных гостей с вилами, ломами и лопатами. Коммунисты стреляли в воздух, грозили убить оставшегося приходского священника и открыть в храме столовую. Ключей они так и не получили.

Священник причет и прихожане, конец 1930-х гг

Раскулачивание за веру

После очередного столкновения с властями в селе собрали делегацию и отправили ее к председателю Центрального исполнительного комитета СССР Михаилу Калинину. По другим сведениям, на прием к «всесоюзному старосте» ездила только Гамалеева. После вмешательства со стороны Кремля все попытки закрыть церковь прекратились.

Однако впоследствии власти отыгрались на активных прихожанах. Их раскулачили, отобрав все имущество. Затем сельчан обложили непосильным налогом, за невыплату которого следовали другие репрессии. В 1934 году раскулачили также и семью купца Матвея Карпова.

Дом купца Матвея Карпова

Власти отобрали у них все имущество и выставили из дома на улицу. Весь процесс сопровождался массовыми беспорядками, поскольку коммунисты попытались его расстрелять. Однако односельчане купца встали на его защиту. После выселения Карповы около года прожили в лесу, а затем перебрались в Нижний Тагил.

В 1938 году храм все-таки был закрыт, но все его убранство осталось нетронутым.

«Колокола с церкви сбросили, и на паперти до ремонта плиты оставались продавленными. Но храм не разграбили. Есть деревенское предание, что в сельсовете был человек, воспитанный в приемной семье. Его мама была верующим человеком и, когда храм закрыли, сказала ему: «Только попробуй что-то сделать». Это, как говорят, и спасло церковь. Ее просто опечатали», — говорит священник Евгений Кузьминых.

Закрытым приход оставался недолго. В 1943 году службы здесь возобновились на фоне послаблений, предоставленных Русской православной церкви со стороны советского правительства. В дальнейшее время службы в храме больше не прерывались. Приход пережил повторную волну массовых закрытий религиозных сооружений в эпоху правления Никиты Хрущева.

Какое наследие оставил 19 век?

До наших дней церковь сохранилась полностью. Время здесь словно законсервировали, сохранив религиозную атмосферу 19 века. Это ощущается, едва переступишь порог храма. Нетронутыми с 1880-х годов остались росписи, паникадило и иконы, в том числе образа с «ризами» (специальные металлические накладки, повторяющие формой одежду святых).

Настенных и напольных образов по сравнению, например, с «новоделами» относительно мало, поскольку многие иконы выполнены в виде росписи на стенах. Поэтому внутреннее пространство храма выглядит свободным. Свет обеспечивают два ряда окон.

Резной иконостас во всех трех приделах выполнен в едином стиле. В центральной части иконостас выстроен в виде логического продолжения росписи на восточной стене купола.

Примечательна здесь и еще одна деталь — в центре верхнего ряда иконостаса центрального придела размещена так называемая «Новозаветная Троица».

В этом образе Бога отца символизирует старец, сына — Иисус Христос, святого духа — голубь. Такая икона считается отступлением от канонов — еще в 1667 году Московский собор запретил изображать Троицу таким образом.

Образ святого духа в виде голубя разрешалось использовать только на изображениях сцены с Крещением Иисуса Христа. Образ Бога-отца в виде старца — в апокалипсических сюжетах. Однако вплоть до революции от этих предписаний отступали. И в народном сознании верующих образ Троицы прочно ассоциировался со «старцем, Христом и голубем». С таким восприятием можно столкнуться и сегодня при разговоре со старшим поколением прихожан, молившихся еще в советское время.

Сейчас в полностью восстановленных храмах или в так называемых «новоделах» «Новозаветную Троицу» не размещают. После возрождения иконописных школ в постсоветскую эпоху современные художники стараются не отступать от канонов.

Как и в случае с большинством храмов в регионе, имена архитекторов, проектировщиков и художников не сохранились. Иерей Павел Козлов располагает лишь неофициальными сведениями о выбранной архитектуре. По его данным, здание построено в стиле классицизма с элементами эклектики (сочетание различного вида направлений архитектуры). Поскольку храм не внесен в список исторических памятников, специалисты им не интересовались.

Как поддерживают сохранение 19 века?

По сравнению с храмами в соседних селах приход в Николо-Павловском находится в более выгодном положении. В то время, как РПЦ в 1990-х годах только начала получать обратно церкви и восстанавливать их, здесь полностью была налажена религиозная жизнь.

Поскольку сооружение не внесено в список объектов культурного наследия, у настоятеля, по его словам, не связаны руки для поддержания порядка в церкви. Ремонтные работы, которые длятся круглый год, не требуют согласования с чиновниками. Тем не менее своевольства при проведении работ настоятель не позволяет.

По словам отца Евгения Кузьминых, единовременно все не удается сделать из-за нехватки средств. Несмотря на близкое соседство с Нижним Тагилом, крупных спонсоров у храма нет. Сам приход насчитывает порядка 120 человек (те, кто регулярно посещает воскресные богослужения). Материальная поддержка церкви держится в основном на плечах самых активных прихожан.

«Меценаты, конечно, приходят, но не сказать, чтобы это были богатые люди. Само слово «богатый» относительно. Это просто люди, у которых есть средства и они могут помочь. Как правило, это те, кто не считают, что через жертвование они спасутся или приобретут какие-то блага. У них есть желание стать ближе к Богу и есть потребность помочь тому месту, где человек приближается к Богу. А те меценаты, кто жертвуют как бы «на всякий случай», — долго не задерживаются. Их хватает на раз-два».

«Успешным» приход в Николо-Павлоском выглядит только на фоне храма в Краснополье или других подобных церквей. О внутренней кооперации, когда сильный сельский приход помогал бы восстановлению соседей, говорить не приходится.

«Очень слабая поддержка друг друга потому, что в большинстве своем материальная поддержка сельских приходов слабая. Но чтобы у священников из Краснополья и Кайгородки была зарплата, они устроены у нас клириками», — отмечает отец Евгений Кузьминых.

Сергей Беляев

Информационное агентство «Европейско-азиатские новости»

Исторические храмы Урала. Краснополье.

С падением советского строя Русская православная церковь получила полную свободу. По всей стране, включая Свердловскую область, верующим отдали сотни храмов. К началу 90-х годов немногие из них удалось сохранить в абсолютной целости: в СССР большая часть культовых зданий использовались под склады и прочие технические нужды. Другие были брошены на произвол судьбы и медленно разваливались на протяжении более чем 70 лет.

На Среднем Урале церкви особенно активно восстанавливали в Екатеринбурге. Здесь настоятелям легче всего удавалось найти меценатов, в первую очередь среди представителей бизнеса. За пределами уральской столицы этот процесс идет намного медленнее.

Спустя больше четверти века церкви, в том числе имеющие статус памятников архитектуры, выглядят так, словно коммунистический режим прекратил свое существование только вчера.

Как известно, многие муниципалитеты в регионе живут на дотации из бюджета области и во многом – благодаря градообразующим предприятиям. Порой священникам удается договориться о помощи с тем или иным заводом. Но ресурсы промышленников не безграничны. Еще тяжелее настоятелям из провинции работать с екатеринбургскими бизнесменами. Далеко не каждый потенциальный меценат готов вложить средства в восстановление храмов, которые находятся за чертой города, не говоря уже о селах, где когда-то была сосредоточена религиозная жизнь Урала.

Известный богослов, протодиакон Андрей Кураев еще в нулевые по этому поводу предлагал ввести в духовных семинариях специальный курс по поиску благотворителей. В настоящее время выпускникам этих заведений, которых нередко ставят настоятелями в отдаленные приходы, приходится учиться этому искусству на ходу.

Увы, особой помощи по «церковной вертикали» им, как правило, не оказывают.

ЕАН начинает серию репортажей о храмах XIX столетия, каждый из которых представляет собой памятник жизни горнозаводского Урала. Характер того времени особенно ярко отражен в церквях Нижнетагильской епархии, которая охватывает территории «вотчины Демидовых» — одного из богатейших родов в России в XVIII-XIX веках.

Архитектурная доминанта села

Столицей известного рода промышленников на Урале в прошлые века считался Невьянск. Заложенная в городе архитектура распространилась на десятки километров от города. В первую очередь это отразилось на сельских храмах.

При упоминании самых примечательных религиозных объектов в Нижнетагильской епархии указывают на храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы в селе Краснополье.

Этот населенный пункт находится в 137 км от Екатеринбурга на пути между Невьянском и Нижним Тагилом. Церковь видно сразу. Храм расположен на холме, выполняя роль архитектурной доминанты. С возвышенности кажется, что дома у подножья стянуты именно к этой точке. Без этой церкви Краснополье внешне мало бы чем отличалось от других сел региона.

По своему типу строение относится к так называемым трапезным храмам (к ним, в частности, относится Свято-Троицкий собор в Екатеринбурге). Особенность таких церквей в том, что от входа до ротонды с куполом имеется продолговатый корпус. За счет большого количества окон в удлиненной части в здании много света.

Специалисты квалифицируют архитектуру храма как образец местной разновидности храмового зодчества. В своих элементах здание имеет переходные формы от барокко к классицизму.

Увы, имя архитектора (или архитекторов) история не сохранила.

 

За полвека до Екатеринбурга

Храму почти 190 лет. Однако первые церкви появились в этом месте за полтора века до ныне существующего памятника.

«Первые поселения появились здесь в 1644 году, хотя точные данные серьезно разнятся. Называлось место тогда Краснопольский острог. Одновременно с этим в центре на возвышенности появился деревянный храм. Деревянные церкви строили в Краснополье неоднократно, менялись даже места их расположения. Один из храмов, который был построен на новой площадке, сгорел, тогда уже решили возвести каменный на месте самой первой церкви», — рассказала ЕАН учитель истории в местной школе Татьяна Полякова. С 2006 года она собирает по архивам исторические данные о своем селе, в том числе по церкви.

Каменный храм был заложен в 1820 году. Изначально планировалось назвать его во имя святого пророка Илии, который особо почитается в сельской местности. Ему верующие молятся о хорошей погоде для урожая. Однако по неизвестным причинам первое название было отвергнуто, и церковь решили построить в честь рождества Пресвятой Богородицы. Впрочем, для святого Илии был отведен отдельный южный придел в правой части храма. Северный престол в левом крыле посвящен святителю Николаю Чудотворцу.

Средства на строительство и украшение церкви собирали по нескольким населенным пунктам. Кроме непосредственно самого Краснополья к приходу были прикреплены девять деревень. С момента закладки первого камня до первой службы в храме прошло восемь лет.

В 1910 году в связи с приближением 300-летия дома Романовых волостное правление решило расписать церковь. Для украшения храма было собрано 3 300 рублей. Примечательно, что самое активное участие в сдаче пожертвований приняли жители поселка Дрягуново, которое было населено в основном старообрядцами.

«В то время люди обратили внимание, что лики святых, изображенных на росписи, очень похожи на лица жителей Дрягуново» — Татьяна Полякова

Расстрел священника и разорение храма

Процветание Рождество-Богородицкой церкви закончилось в 1918 году с расстрелом последнего священника храма Петра Смородинцева. В Краснополье он служил с 1908 года сразу после получения сана. Одновременно с этим он окормлял еще несколько поселков.

В июне 1918 года Петра Смородинцева арестовали во время поездки в село Юшковское, где жил его сын, и вывезли в Касли. Если верить церковным документам из архивов, большевики считали, что священнослужитель настраивает крестьян против советской власти. Следует отметить, что на Урале в целом были сильны антисоветские настроения, особенно среди сельской интеллигенции.

В ночь на 6 июля Петр Смородинцев вместе с другим священником — Александром Миропольским был расстрелян в нескольких километрах от города неподалеку от речки Горькой. Родственникам последнего священника Краснополья сообщили, что его увезли на общественные работы на станцию Черемшанка.

«Когда было обнаружено тело священника, его смогли опознать только по подряснику: голова была разбита топором или кайлом, лицо изуродовано, переломаны рука и нога, имелись штыковые и огнестрельные раны. Люди, участвовавшие в поиске убиенных, не могли поверить, «что человек может дойти до такого зверства и будет так убивать…»» — говорится в «Известиях Екатеринбургской Церкви» (№ 15, 1918 года).Через 84 года Священный синод РПЦ канонизирует отца Петра Смородинцева в числе новомучеников и исповедников российских.

В 1930 году храм в Краснополье был закрыт и передан под склад. В конце 60-х в здании произошел пожар.

«После того как склад убрали, церкву не закрыли. И молодежь здесь костры сжигали, и все загорело. Весь пол загорелся», — поделилась с ЕАН воспоминаниями старожила села Анна Федоровна.

В 1970 году церковь получила статус исторического памятника. По некоторым данным, как считали и сами жители села, советское государство выделило средства на реставрацию здания, однако эти деньги так и не дошли до храма.

Религиозная жизнь в церкви возобновилась только в 1992 году.

От руин к службам

За время опустошения церковь сильно обветшала. Вместо пола в здании была земляная насыпь. Кровля была серьезна повреждена. Из-за протечек кирпичная кладка местами осыпалась. На стыке между ротондой и продолговатой частью здания образовалась дыра. Но запас прочности здания сохранился за счет внутренних арок.

От внутренней росписи остался только лик ангела в арке алтаря. В остальном можно было видеть только голые кирпичные стены. С внешней стороны на верхнем ярусе колокольни сохранились изображения четырех архангелов.

В начале 90-х годов за восстановление храма взялись нижнетагильский священник Геннадий Ведерников, а также будущие настоятели краснопольской церкви Игорь Артемьев и Виктор Дроздов. К группе присоединился также Николай Романов, более известный сегодня как игумен Сергий — первый наместник монастыря святых царственных страстотерпцев. Сегодня он окормляет монастырь «Спорительница хлебов» в районе Среднеуральска.

Своими силами они поставили в здании окна, двери и сделали деревянный настил. Постепенно на помощь к краснопольцам подтянулись жители соседних сел — Петрокаменского, Бродово, Первомайского, Новоасбеста. 28 августа 1995 года состоялась первая служба. Впоследствии Игорь Артемьев принимает сан и становится настоятелем храма. К началу нулевых значительно увеличилось число прихожан.

Также в храм удалось вернуть несколько икон, которые находились в церкви до разорения. Одну из них, образ св. Николая Чудотворца, местная жительница нашла под полом в конце 70-х годов. В другом селе обнаружился исторический антиминс, на котором велась служба в дореволюционное время.

Активные работы по восстановлению памятника прервались в 2005 году после перевода иерея Игоря Артемьева в другой приход. В последующие годы здесь служили еще несколько священников. Однако число открывающихся храмов в Нижнем Тагиле и Горнозаводском округе росло, а Екатеринбургская епархия на тот момент в целом испытывала серьезную нехватку кадров. В результате пастырям приходилось окормлять по несколько приходов сразу и уделять всем столько внимания, как ранее краснопольскому храму было невозможно.

Памятник восстанавливают связи

В лучшую сторону ситуация изменилась после административной реформы, которую московский патриархат провел в 2011 году в Свердловской области. Екатеринбургская епархия была разделена на три административные единицы. На северной территории региона была образована Нижнетагильская епархия под руководством епископа Иннокентия. Ему также пришлось столкнуться с проблемой нехватки кадров для таких храмов, как в Краснополье.

В первые годы руководства епархией епископ набирал священников из близкого окружения. Так настоятелем Рождество-Богородицкой церкви оказался 23-летний священник Адриан Лисник. На тот момент он еще учился в духовной семинарии.

«Когда было разделение епархии, я вместе с нашими ребятами из семинарии приехал помогать архиерею в службе в качестве иподиаконов. Владыка, не зная никого из кандидатов, взял самых близких ему людей, то есть иподиаконов. Через полгода после начала служения у архиерея меня рукоположили в диаконы, а в ноябре 2012 года — в священнослужители», — рассказал ЕАН иерей.

По его словам, новое место служения, где его и рукоположили в священники, оказалось для него полной неожиданностью.

«В день рукоположения мы выехали из Нижнего Тагила, и я даже не знал, куда меня везут. Еще будучи студентом, я не думал о том, чтобы служить в каком-то большом соборе, но когда я впервые увидел этот храм, у меня внутри только слезы были и мысли о том, как я буду его восстанавливать», — признается молодой священник.

На тот момент какого-либо опыта в этом деле у него не было. Серьезных меценатов из числа предприятий или представителей крупного бизнеса у прихода так и не появилось. На помощь от государства, хотя церковь и была памятником, рассчитывать также не приходилось.

На первое время ничего сверхъестественного от нового настоятеля не требовалось. По его словам, епископ посоветовал здание церкви до поры не трогать. Перед священником была поставлена задача налаживать контакты с местными жителями через проповеди и проведение служб. Впрочем, один на один с проблемой настоятеля не оставили. Епископ первое время помогал новому пастырю, используя свой опыт архитектора. Поддержку оказывали священники из соседних сел, в том числе бывший настоятель краснопольского прихода иерей Виктор Дроздов.

Через год после возобновления активной работы начало увеличиваться число прихожан. Несмотря на молодость нового священника, его в селе полюбили.

«Люди, проезжавшие прежде мимо храма, стали останавливаться. Как-то пришел ко мне парень. Он все детство здесь прожил, школу закончил. В Екатеринбурге у него свой бизнес. Он мне говорит: «Я еще в детстве переживал за этот храм. Хотел, чтобы он был восстановлен». А через два года все больше и больше людей стали подтягиваться и спрашивать: «Чем можно помочь?» Больше не финансами. Каждый делал в меру своих сил — кто-то оштукатурит, кто-то решение по ремонту подскажет», — говорит настоятель.

Например, местный житель по имени Алексей взялся за отопление здания (в храме установлено несколько печей). По его словам, храму он помогает из уважения и памяти к труду, который был вложен при строительстве.

Помимо местных жителей к восстановлению церкви отец Адриан Лисник привлекал своих знакомых. Так, для написания икон настоятель обратился к своим друзьям из Тобольской духовной семинарии.

Фактически храм восстанавливается всем миром. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы сделать рывок. За последующие пять лет была укреплена порушившаяся в центральном (холодном) приделе кладка. На эти работы ушло четыре месяца. Все поврежденные участки были закреплены грунтовкой. Затем внутренняя часть придела была оштукатурена и побелена. Не тронутым остался лишь участок в арке над алтарем, где сохранился единственный в храме фрагмент фрески. Вопрос о ее восстановлении в приходе отложили до того момента, когда все здание удастся привести в порядок.

«Я пока здесь служил, понял, что главное — подружиться с местными. Хотя порой это непросто. Но если удалось, эти связи будут надолго».

Сегодня, набравшись опыта, иерей Адриан Лисник готовится к еще более трудному этапу: поиску крупных благотворителей. Рано или поздно перед священником встанет вопрос о самой дорогостоящей процедуре — реставрации церкви. И для ее проведения потребуется заказывать проектную документацию и согласовывать каждый шаг с МУГИСО. Как признается священнослужитель и его паства, такие работы приход самостоятельно уже не потянет.

Сергей Беляев.

Фото: Исторические фотографии предоставлены Татьяной Поляковой

Информационное агентство «Европейско-азиатские новости»