Archive: Жизнь Церкви, Церковь

Исторические храмы Урала. Николо-Павловское

Немногие храмы в Свердловской области, заложенные в 19 веке, сохранили свой первозданный облик, не говоря уже о внутреннем убранстве. Большинство церквей, которые получила Русская православная церковь после советского режима, были разорены. Восстановление утерянных элементов, росписей, иконостасов, продолжается до настоящего времени. Об одном из таких объектов в селе Краснополье ЕАН рассказывал в первой части нашего спецпроекта.

Неподалеку от него в селе Николо-Павловское стоит храм в честь святителя Николая Чудотворца. В годы советской власти местные жители смогли отстоять его, несмотря на угрозы и репрессии по отношении к священству и активным прихожанам. До наших дней дожили почти все элементы внутреннего и внешнего украшений этого храма. Этого объекта нет в официальном списке памятников. Его история в основном сохранилась в рассказах старожилов, поскольку большая часть архивов была утрачена.

Село Николо-Павловское расположено под Нижним Тагилом и связано с городом автобусными рейсами. Добраться сюда можно за 20 минут. Внешне село сильно отличается от отдаленных поселений. Первое, что бросается в глаза, — светофоры и несколько супермаркетов федеральных сетей. Если проехать в села на 30 км дальше, этого уже не увидишь. Живут в Николо-Павловском от 5 тыс. до 6 тыс. человек.

Особенность рельефа местности, где расположено село, такова, что при подъезде к нему церковь видна с возвышенности. Внутри Николо-Павловского она уже растворяется среди домов и других строений. Через дорогу от храма в центре села стоят два надгробия.

Один из памятников гласит о захоронении в этом месте жителей села Шайтанка, расстрелянных белогвардейцами в 1918 году. Другой находится на месте могилы командира первого красного партизанского отряда. Примечательно, что оба памятника установлены недавно и местные власти не видят в этом соседстве ничего предосудительного.

Демидовы отдали лес на первый храм

Само село было основано в первой половине 19 века, когда это место, как и Нижний Тагил, относилось к «вотчине Демидовых». Для нужд завода требовались углежоги, и сюда завезли крестьян из Тульской и Черниговской губерний. Они же и стали первыми жителями деревни Павлово (названо в честь одного из сыновей Демидовых).

«Какое-то время люди из Павлово ходили молиться или в Тагил, или в Черноисточинск. Затем ходили в Шиловку, когда там храм построили. В 1871 году жители деревни ходатайствовали о собственной церкви, и Демидовы подарили им для этих целей лес», — рассказал ЕАН протоиерей Евгений Кузьминых, настоятель храма с 2001 года.

В общей сложности на постройку деревянного храма ушел год и три месяца. Потрачено было до 2 тыс. рублей. В 1872 году церковь освятили в честь свт. Николая Чудотворца. В это же время деревня получает статус села и обретает новое название — Николо-Павловское. Спустя 11 лет в храме произошел пожар.

«Здание сильно не пострадало, только частично было повреждено. Но народ после этого решил построить каменный храм. Строительство велось уже без участия Демидовых, однако и сельчане к тому времени стали зажиточнее», — рассказывает отец Евгений Кузьминых.

Часовня на месте алтаря деревянного храма

На новую церковь, заложенную в 1886 году, жители села собрали уже 33 тыс. рублей. Для сравнения — средняя зарплата рабочего в России в 1880 году была около 16 рублей. Активными жертвователями выступили местные купцы Леонтий Васильев и Матвей Карпов. Последний привез из Нижнего Новгорода паникадило, которое висит в храме до наших дней. Двухэтажный дом Карпова в селе также сохранился. Он находится рядом с церковью. Из пристроя купеческого дома до церкви был обустроен подземный ход, но его назначение неизвестно.

Ограду для нового сооружения, по словам священника, в селе строили «всем миром». Например, для фундамента жители каждой улицы в определенный день возили на подводах камни с карьера.

В 1893 году был освящен главный придел церкви, посвященный святителю Николаю Чудотворцу. А через два года еще два — южный (во имя святого Илии Пророка) и северный (в честь рождества пресвятой Богородицы).

Церковно приходская школа около 1913-14 гг

Оборона храма с вилами и лопатами

С приходом советской власти и началом антирелигиозной кампании в России клириков храма в Николо-Павловском репрессировали. В 1929 году к трем годам ссылки был приговорен священник Иван Морозов (впоследствии его следы теряются). В 1937 году десять лет лагерей по приговору тройки НКВД получил священник Игнатий Черных. Последующая его судьба также неизвестна.

Вместе с тем саму церковь сельчанам удалось отстоять. В первый раз представители советской власти попытались закрыть храм в начале 1930-х годов.

«О том, как спасали храм, есть разные предания, — рассказывает Евгений Кузьминых. — Я слышал такое, что в соседнем селе староста был многодетным отцом. Ему красные сказали: «Не отдашь ключи, прощайся со своими детьми» — и он отдал. В нашем селе, когда пришли закрывать церковь, собралась толпа. Староста Анна Гамалеева бросила ключи в народ и сказала: «Ищите»».

Иерей Павел Козлов, занимающийся восстановлением истории прихода, добавляет, что события в те дни развивались намного драматичнее. Представители властей несколько раз пытались закрыть церковь, но наталкивались на активное сопротивление жителей. Прихожане встречали непрошеных гостей с вилами, ломами и лопатами. Коммунисты стреляли в воздух, грозили убить оставшегося приходского священника и открыть в храме столовую. Ключей они так и не получили.

Священник причет и прихожане, конец 1930-х гг

Раскулачивание за веру

После очередного столкновения с властями в селе собрали делегацию и отправили ее к председателю Центрального исполнительного комитета СССР Михаилу Калинину. По другим сведениям, на прием к «всесоюзному старосте» ездила только Гамалеева. После вмешательства со стороны Кремля все попытки закрыть церковь прекратились.

Однако впоследствии власти отыгрались на активных прихожанах. Их раскулачили, отобрав все имущество. Затем сельчан обложили непосильным налогом, за невыплату которого следовали другие репрессии. В 1934 году раскулачили также и семью купца Матвея Карпова.

Дом купца Матвея Карпова

Власти отобрали у них все имущество и выставили из дома на улицу. Весь процесс сопровождался массовыми беспорядками, поскольку коммунисты попытались его расстрелять. Однако односельчане купца встали на его защиту. После выселения Карповы около года прожили в лесу, а затем перебрались в Нижний Тагил.

В 1938 году храм все-таки был закрыт, но все его убранство осталось нетронутым.

«Колокола с церкви сбросили, и на паперти до ремонта плиты оставались продавленными. Но храм не разграбили. Есть деревенское предание, что в сельсовете был человек, воспитанный в приемной семье. Его мама была верующим человеком и, когда храм закрыли, сказала ему: «Только попробуй что-то сделать». Это, как говорят, и спасло церковь. Ее просто опечатали», — говорит священник Евгений Кузьминых.

Закрытым приход оставался недолго. В 1943 году службы здесь возобновились на фоне послаблений, предоставленных Русской православной церкви со стороны советского правительства. В дальнейшее время службы в храме больше не прерывались. Приход пережил повторную волну массовых закрытий религиозных сооружений в эпоху правления Никиты Хрущева.

Какое наследие оставил 19 век?

До наших дней церковь сохранилась полностью. Время здесь словно законсервировали, сохранив религиозную атмосферу 19 века. Это ощущается, едва переступишь порог храма. Нетронутыми с 1880-х годов остались росписи, паникадило и иконы, в том числе образа с «ризами» (специальные металлические накладки, повторяющие формой одежду святых).

Настенных и напольных образов по сравнению, например, с «новоделами» относительно мало, поскольку многие иконы выполнены в виде росписи на стенах. Поэтому внутреннее пространство храма выглядит свободным. Свет обеспечивают два ряда окон.

Резной иконостас во всех трех приделах выполнен в едином стиле. В центральной части иконостас выстроен в виде логического продолжения росписи на восточной стене купола.

Примечательна здесь и еще одна деталь — в центре верхнего ряда иконостаса центрального придела размещена так называемая «Новозаветная Троица».

В этом образе Бога отца символизирует старец, сына — Иисус Христос, святого духа — голубь. Такая икона считается отступлением от канонов — еще в 1667 году Московский собор запретил изображать Троицу таким образом.

Образ святого духа в виде голубя разрешалось использовать только на изображениях сцены с Крещением Иисуса Христа. Образ Бога-отца в виде старца — в апокалипсических сюжетах. Однако вплоть до революции от этих предписаний отступали. И в народном сознании верующих образ Троицы прочно ассоциировался со «старцем, Христом и голубем». С таким восприятием можно столкнуться и сегодня при разговоре со старшим поколением прихожан, молившихся еще в советское время.

Сейчас в полностью восстановленных храмах или в так называемых «новоделах» «Новозаветную Троицу» не размещают. После возрождения иконописных школ в постсоветскую эпоху современные художники стараются не отступать от канонов.

Как и в случае с большинством храмов в регионе, имена архитекторов, проектировщиков и художников не сохранились. Иерей Павел Козлов располагает лишь неофициальными сведениями о выбранной архитектуре. По его данным, здание построено в стиле классицизма с элементами эклектики (сочетание различного вида направлений архитектуры). Поскольку храм не внесен в список исторических памятников, специалисты им не интересовались.

Как поддерживают сохранение 19 века?

По сравнению с храмами в соседних селах приход в Николо-Павловском находится в более выгодном положении. В то время, как РПЦ в 1990-х годах только начала получать обратно церкви и восстанавливать их, здесь полностью была налажена религиозная жизнь.

Поскольку сооружение не внесено в список объектов культурного наследия, у настоятеля, по его словам, не связаны руки для поддержания порядка в церкви. Ремонтные работы, которые длятся круглый год, не требуют согласования с чиновниками. Тем не менее своевольства при проведении работ настоятель не позволяет.

По словам отца Евгения Кузьминых, единовременно все не удается сделать из-за нехватки средств. Несмотря на близкое соседство с Нижним Тагилом, крупных спонсоров у храма нет. Сам приход насчитывает порядка 120 человек (те, кто регулярно посещает воскресные богослужения). Материальная поддержка церкви держится в основном на плечах самых активных прихожан.

«Меценаты, конечно, приходят, но не сказать, чтобы это были богатые люди. Само слово «богатый» относительно. Это просто люди, у которых есть средства и они могут помочь. Как правило, это те, кто не считают, что через жертвование они спасутся или приобретут какие-то блага. У них есть желание стать ближе к Богу и есть потребность помочь тому месту, где человек приближается к Богу. А те меценаты, кто жертвуют как бы «на всякий случай», — долго не задерживаются. Их хватает на раз-два».

«Успешным» приход в Николо-Павлоском выглядит только на фоне храма в Краснополье или других подобных церквей. О внутренней кооперации, когда сильный сельский приход помогал бы восстановлению соседей, говорить не приходится.

«Очень слабая поддержка друг друга потому, что в большинстве своем материальная поддержка сельских приходов слабая. Но чтобы у священников из Краснополья и Кайгородки была зарплата, они устроены у нас клириками», — отмечает отец Евгений Кузьминых.

Сергей Беляев

Информационное агентство «Европейско-азиатские новости»

Исторические храмы Урала. Краснополье.

С падением советского строя Русская православная церковь получила полную свободу. По всей стране, включая Свердловскую область, верующим отдали сотни храмов. К началу 90-х годов немногие из них удалось сохранить в абсолютной целости: в СССР большая часть культовых зданий использовались под склады и прочие технические нужды. Другие были брошены на произвол судьбы и медленно разваливались на протяжении более чем 70 лет.

На Среднем Урале церкви особенно активно восстанавливали в Екатеринбурге. Здесь настоятелям легче всего удавалось найти меценатов, в первую очередь среди представителей бизнеса. За пределами уральской столицы этот процесс идет намного медленнее.

Спустя больше четверти века церкви, в том числе имеющие статус памятников архитектуры, выглядят так, словно коммунистический режим прекратил свое существование только вчера.

Как известно, многие муниципалитеты в регионе живут на дотации из бюджета области и во многом – благодаря градообразующим предприятиям. Порой священникам удается договориться о помощи с тем или иным заводом. Но ресурсы промышленников не безграничны. Еще тяжелее настоятелям из провинции работать с екатеринбургскими бизнесменами. Далеко не каждый потенциальный меценат готов вложить средства в восстановление храмов, которые находятся за чертой города, не говоря уже о селах, где когда-то была сосредоточена религиозная жизнь Урала.

Известный богослов, протодиакон Андрей Кураев еще в нулевые по этому поводу предлагал ввести в духовных семинариях специальный курс по поиску благотворителей. В настоящее время выпускникам этих заведений, которых нередко ставят настоятелями в отдаленные приходы, приходится учиться этому искусству на ходу.

Увы, особой помощи по «церковной вертикали» им, как правило, не оказывают.

ЕАН начинает серию репортажей о храмах XIX столетия, каждый из которых представляет собой памятник жизни горнозаводского Урала. Характер того времени особенно ярко отражен в церквях Нижнетагильской епархии, которая охватывает территории «вотчины Демидовых» — одного из богатейших родов в России в XVIII-XIX веках.

Архитектурная доминанта села

Столицей известного рода промышленников на Урале в прошлые века считался Невьянск. Заложенная в городе архитектура распространилась на десятки километров от города. В первую очередь это отразилось на сельских храмах.

При упоминании самых примечательных религиозных объектов в Нижнетагильской епархии указывают на храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы в селе Краснополье.

Этот населенный пункт находится в 137 км от Екатеринбурга на пути между Невьянском и Нижним Тагилом. Церковь видно сразу. Храм расположен на холме, выполняя роль архитектурной доминанты. С возвышенности кажется, что дома у подножья стянуты именно к этой точке. Без этой церкви Краснополье внешне мало бы чем отличалось от других сел региона.

По своему типу строение относится к так называемым трапезным храмам (к ним, в частности, относится Свято-Троицкий собор в Екатеринбурге). Особенность таких церквей в том, что от входа до ротонды с куполом имеется продолговатый корпус. За счет большого количества окон в удлиненной части в здании много света.

Специалисты квалифицируют архитектуру храма как образец местной разновидности храмового зодчества. В своих элементах здание имеет переходные формы от барокко к классицизму.

Увы, имя архитектора (или архитекторов) история не сохранила.

 

За полвека до Екатеринбурга

Храму почти 190 лет. Однако первые церкви появились в этом месте за полтора века до ныне существующего памятника.

«Первые поселения появились здесь в 1644 году, хотя точные данные серьезно разнятся. Называлось место тогда Краснопольский острог. Одновременно с этим в центре на возвышенности появился деревянный храм. Деревянные церкви строили в Краснополье неоднократно, менялись даже места их расположения. Один из храмов, который был построен на новой площадке, сгорел, тогда уже решили возвести каменный на месте самой первой церкви», — рассказала ЕАН учитель истории в местной школе Татьяна Полякова. С 2006 года она собирает по архивам исторические данные о своем селе, в том числе по церкви.

Каменный храм был заложен в 1820 году. Изначально планировалось назвать его во имя святого пророка Илии, который особо почитается в сельской местности. Ему верующие молятся о хорошей погоде для урожая. Однако по неизвестным причинам первое название было отвергнуто, и церковь решили построить в честь рождества Пресвятой Богородицы. Впрочем, для святого Илии был отведен отдельный южный придел в правой части храма. Северный престол в левом крыле посвящен святителю Николаю Чудотворцу.

Средства на строительство и украшение церкви собирали по нескольким населенным пунктам. Кроме непосредственно самого Краснополья к приходу были прикреплены девять деревень. С момента закладки первого камня до первой службы в храме прошло восемь лет.

В 1910 году в связи с приближением 300-летия дома Романовых волостное правление решило расписать церковь. Для украшения храма было собрано 3 300 рублей. Примечательно, что самое активное участие в сдаче пожертвований приняли жители поселка Дрягуново, которое было населено в основном старообрядцами.

«В то время люди обратили внимание, что лики святых, изображенных на росписи, очень похожи на лица жителей Дрягуново» — Татьяна Полякова

Расстрел священника и разорение храма

Процветание Рождество-Богородицкой церкви закончилось в 1918 году с расстрелом последнего священника храма Петра Смородинцева. В Краснополье он служил с 1908 года сразу после получения сана. Одновременно с этим он окормлял еще несколько поселков.

В июне 1918 года Петра Смородинцева арестовали во время поездки в село Юшковское, где жил его сын, и вывезли в Касли. Если верить церковным документам из архивов, большевики считали, что священнослужитель настраивает крестьян против советской власти. Следует отметить, что на Урале в целом были сильны антисоветские настроения, особенно среди сельской интеллигенции.

В ночь на 6 июля Петр Смородинцев вместе с другим священником — Александром Миропольским был расстрелян в нескольких километрах от города неподалеку от речки Горькой. Родственникам последнего священника Краснополья сообщили, что его увезли на общественные работы на станцию Черемшанка.

«Когда было обнаружено тело священника, его смогли опознать только по подряснику: голова была разбита топором или кайлом, лицо изуродовано, переломаны рука и нога, имелись штыковые и огнестрельные раны. Люди, участвовавшие в поиске убиенных, не могли поверить, «что человек может дойти до такого зверства и будет так убивать…»» — говорится в «Известиях Екатеринбургской Церкви» (№ 15, 1918 года).Через 84 года Священный синод РПЦ канонизирует отца Петра Смородинцева в числе новомучеников и исповедников российских.

В 1930 году храм в Краснополье был закрыт и передан под склад. В конце 60-х в здании произошел пожар.

«После того как склад убрали, церкву не закрыли. И молодежь здесь костры сжигали, и все загорело. Весь пол загорелся», — поделилась с ЕАН воспоминаниями старожила села Анна Федоровна.

В 1970 году церковь получила статус исторического памятника. По некоторым данным, как считали и сами жители села, советское государство выделило средства на реставрацию здания, однако эти деньги так и не дошли до храма.

Религиозная жизнь в церкви возобновилась только в 1992 году.

От руин к службам

За время опустошения церковь сильно обветшала. Вместо пола в здании была земляная насыпь. Кровля была серьезна повреждена. Из-за протечек кирпичная кладка местами осыпалась. На стыке между ротондой и продолговатой частью здания образовалась дыра. Но запас прочности здания сохранился за счет внутренних арок.

От внутренней росписи остался только лик ангела в арке алтаря. В остальном можно было видеть только голые кирпичные стены. С внешней стороны на верхнем ярусе колокольни сохранились изображения четырех архангелов.

В начале 90-х годов за восстановление храма взялись нижнетагильский священник Геннадий Ведерников, а также будущие настоятели краснопольской церкви Игорь Артемьев и Виктор Дроздов. К группе присоединился также Николай Романов, более известный сегодня как игумен Сергий — первый наместник монастыря святых царственных страстотерпцев. Сегодня он окормляет монастырь «Спорительница хлебов» в районе Среднеуральска.

Своими силами они поставили в здании окна, двери и сделали деревянный настил. Постепенно на помощь к краснопольцам подтянулись жители соседних сел — Петрокаменского, Бродово, Первомайского, Новоасбеста. 28 августа 1995 года состоялась первая служба. Впоследствии Игорь Артемьев принимает сан и становится настоятелем храма. К началу нулевых значительно увеличилось число прихожан.

Также в храм удалось вернуть несколько икон, которые находились в церкви до разорения. Одну из них, образ св. Николая Чудотворца, местная жительница нашла под полом в конце 70-х годов. В другом селе обнаружился исторический антиминс, на котором велась служба в дореволюционное время.

Активные работы по восстановлению памятника прервались в 2005 году после перевода иерея Игоря Артемьева в другой приход. В последующие годы здесь служили еще несколько священников. Однако число открывающихся храмов в Нижнем Тагиле и Горнозаводском округе росло, а Екатеринбургская епархия на тот момент в целом испытывала серьезную нехватку кадров. В результате пастырям приходилось окормлять по несколько приходов сразу и уделять всем столько внимания, как ранее краснопольскому храму было невозможно.

Памятник восстанавливают связи

В лучшую сторону ситуация изменилась после административной реформы, которую московский патриархат провел в 2011 году в Свердловской области. Екатеринбургская епархия была разделена на три административные единицы. На северной территории региона была образована Нижнетагильская епархия под руководством епископа Иннокентия. Ему также пришлось столкнуться с проблемой нехватки кадров для таких храмов, как в Краснополье.

В первые годы руководства епархией епископ набирал священников из близкого окружения. Так настоятелем Рождество-Богородицкой церкви оказался 23-летний священник Адриан Лисник. На тот момент он еще учился в духовной семинарии.

«Когда было разделение епархии, я вместе с нашими ребятами из семинарии приехал помогать архиерею в службе в качестве иподиаконов. Владыка, не зная никого из кандидатов, взял самых близких ему людей, то есть иподиаконов. Через полгода после начала служения у архиерея меня рукоположили в диаконы, а в ноябре 2012 года — в священнослужители», — рассказал ЕАН иерей.

По его словам, новое место служения, где его и рукоположили в священники, оказалось для него полной неожиданностью.

«В день рукоположения мы выехали из Нижнего Тагила, и я даже не знал, куда меня везут. Еще будучи студентом, я не думал о том, чтобы служить в каком-то большом соборе, но когда я впервые увидел этот храм, у меня внутри только слезы были и мысли о том, как я буду его восстанавливать», — признается молодой священник.

На тот момент какого-либо опыта в этом деле у него не было. Серьезных меценатов из числа предприятий или представителей крупного бизнеса у прихода так и не появилось. На помощь от государства, хотя церковь и была памятником, рассчитывать также не приходилось.

На первое время ничего сверхъестественного от нового настоятеля не требовалось. По его словам, епископ посоветовал здание церкви до поры не трогать. Перед священником была поставлена задача налаживать контакты с местными жителями через проповеди и проведение служб. Впрочем, один на один с проблемой настоятеля не оставили. Епископ первое время помогал новому пастырю, используя свой опыт архитектора. Поддержку оказывали священники из соседних сел, в том числе бывший настоятель краснопольского прихода иерей Виктор Дроздов.

Через год после возобновления активной работы начало увеличиваться число прихожан. Несмотря на молодость нового священника, его в селе полюбили.

«Люди, проезжавшие прежде мимо храма, стали останавливаться. Как-то пришел ко мне парень. Он все детство здесь прожил, школу закончил. В Екатеринбурге у него свой бизнес. Он мне говорит: «Я еще в детстве переживал за этот храм. Хотел, чтобы он был восстановлен». А через два года все больше и больше людей стали подтягиваться и спрашивать: «Чем можно помочь?» Больше не финансами. Каждый делал в меру своих сил — кто-то оштукатурит, кто-то решение по ремонту подскажет», — говорит настоятель.

Например, местный житель по имени Алексей взялся за отопление здания (в храме установлено несколько печей). По его словам, храму он помогает из уважения и памяти к труду, который был вложен при строительстве.

Помимо местных жителей к восстановлению церкви отец Адриан Лисник привлекал своих знакомых. Так, для написания икон настоятель обратился к своим друзьям из Тобольской духовной семинарии.

Фактически храм восстанавливается всем миром. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы сделать рывок. За последующие пять лет была укреплена порушившаяся в центральном (холодном) приделе кладка. На эти работы ушло четыре месяца. Все поврежденные участки были закреплены грунтовкой. Затем внутренняя часть придела была оштукатурена и побелена. Не тронутым остался лишь участок в арке над алтарем, где сохранился единственный в храме фрагмент фрески. Вопрос о ее восстановлении в приходе отложили до того момента, когда все здание удастся привести в порядок.

«Я пока здесь служил, понял, что главное — подружиться с местными. Хотя порой это непросто. Но если удалось, эти связи будут надолго».

Сегодня, набравшись опыта, иерей Адриан Лисник готовится к еще более трудному этапу: поиску крупных благотворителей. Рано или поздно перед священником встанет вопрос о самой дорогостоящей процедуре — реставрации церкви. И для ее проведения потребуется заказывать проектную документацию и согласовывать каждый шаг с МУГИСО. Как признается священнослужитель и его паства, такие работы приход самостоятельно уже не потянет.

Сергей Беляев.

Фото: Исторические фотографии предоставлены Татьяной Поляковой

Информационное агентство «Европейско-азиатские новости»